Я не мог предотвратить проведение конференции, которая состоялась 19 июля и закончилась столь внезапно, не говоря уж о налете союзников на Рим, но я должен был сделать хоть что-нибудь. Ведь я отправился в Тревизо с секретным заданием, и человеком, который поручил мне это задание, была донна Ракеле Муссолини, жена итальянского диктатора.

Я никогда раньше не встречался с нею, впрочем, ни с кем, кроме своей семьи и ближайших друзей, она не общалась. Донна Ракеле сохранила тот образ жизни, который вела до прихода мужа к власти, – а на это способна не всякая жена диктатора. Выросла она в бедной семье, и доходов ее отца хватило только на два класса начальной школы, которые она окончила. В детстве она работала у садовника, который платил ей три лиры в месяц. Вспоминая свою юность, она писала: «С раннего детства я научилась вставать в пять часов утра и проводить на ногах весь день и с тех пор не могу усидеть на месте больше десяти минут. Даже когда мы жили на вилле Торлония (личной резиденции Муссолини в Риме), я не могла удержаться, чтобы не помочь моей служанке в работе по дому, несмотря на все увещевания мужа («Неужели тебе обязательно нужно доводить себя до усталости?» – частенько спрашивал он)».

Донна Ракеле никогда не развлекалась и никуда не выходила. При дворе ее видели очень редко, а дипломаты, министры ее мужа и их семьи – никогда. Истинная крестьянская женщина Романьи, страстная, с горячей кровью, она жила для своего мужа и детей, за которыми следила пристальным взглядом Аргуса. По Риму ходили очень смешные истории о ее личной разведке и агентурной сети. Ее агентами были полицейские констебли, приставленные охранять ее, горничные, садовники и прачки, торговцы на городских рынках, куда она до сих пор сама ходила за покупками, и все те люди, которые в дни, когда партия стояла у власти, были убежденными фашистами, но разочаровались в ней из-за коррумпированности ее бывших лидеров и растущей некомпетентности руководящих лиц, результата этой продажности. Она любила столь же страстно, как и ненавидела, и я всегда искренне восхищался ею. Я уверен, что многое, если не все, сложилось бы совсем по-другому, если бы Муссолини прислушался к ее предупреждениям еще до того, как стало слишком поздно.

Я впервые попался в разведывательные сети донны Ракеле в конце июня 1943 года, когда мой старый друг

В приемной императорской виллы нас встретил старый господин, к которому моя мать обращалась «мой дорогой граф». Он галантно поцеловал ей руку, не обратив никакого внимания на меня – возможно, потому, что просто не заметил. Я же во все глаза глядел на стоявшие у стены стеклянные ящики, заполненные чучелами птиц самых разных видов.

– Это – птицы бедного Рудольфа, – заметил старый кавалер, повернувшись к моей матери, которая позже объяснила мне, что всех этих птиц убил наследный принц Рудольф и велел сделать из них чучела, когда был еще совсем молодым.

В сопровождении графа мы поднялись по лестнице и прошли через несколько приемных залов. Один из них был отделан в серых тонах, другой – в красных, и все они – как шепотом сообщила мне мать – использовались для различных целей императрицей Елизаветой. Нам даже было позволено одним глазком взглянуть на кабинет, когда-то принадлежавший этой несчастной виттельсбахской принцессе. Стены его от пола до потолка были увешаны изображениями любимых лошадей императрицы. Но меня больше всего поразила картина с изображением пышно разодетого зуава, который когда-то, по словам графа, был самым любимым смотрителем гончих этой капризнейшей из европейских принцесс.

Покинув этот конский музей, где вперемешку висели изображения приятных и ужасных на вид животных, мы прошли через анфиладу комнат для ожидания, в одной из которых сопровождающий нас покинул. Моя мать, явно нервничая, принялась оправлять свое платье и мой «эрцгерцогский костюмчик», как вдруг ближайшая к нам дверь отворилась, и граф пригласил нас войти.

Continue Reading »